Хроники лаборатории

Не знаю даже, с чего пришла в голову такая идея... Но вот как-то пришла. И осела.

Жест

Впервые он заметил этот жест по телевизору. Показывали какого-то деятеля - художника или писателя, он не уловил, смотрел «вполглаза» - предпенсионного возраста. Бубнили что-то о «творческом пути» и тому подобную лабуду. Уже позже он вспомнит, что именно этот деятель был первым на его памяти, кто делал этот странный жест - легкая, почти воздушная хромота, и короткое дергание рукой, будто в ней была невидимая трость. Жест был на грани распознавания, но почему-то запомнился.

Позже он заметил этот жест в походке политиков. Чуть погодя - у популярных музыкантов. Спустя неделю заразный жест вышел на улицы города. Он был безобидным, но когда вокруг тебя сотни людей, чуть прихрамывающих и делающих миллиметровое подергивание воображаемй тростью - это сбивает, это мешает. Но можно привыкнуть. А за два месяца - смириться окончательно.

А через два месяца двое сослуживцев курили перед дверью своей конторы.
- Слушай, а что с Лехой? Не в курсе?
- Как что? Об этом все уже, по-моему, знают! Его в психушку забрали.
- Ни фига себе! Почему?!
- Не знаю, я не доктор. Только говорят, он три дня сидел безвылазно дома и иногда орал «отнимите у них палки!» Когда приехали доктора, его не могли выцарапать на улицу, он упирался и кричал, что там зомби с перебитыми ногами.
- У нас постоянно аврал, вот и не выдержал, бедолага.
- Может быть... Ладно, докурил? Пошли.
И они зашли обратно, слегка прихрамывая и едва видимо поводя воображаемой тростью.

Странный мир нас окружает. Иногда случится что-то - и кажется, что так не бывает, этого не может быть... А оно есть.

Рано... Рано.

- ...И стали они жить-поживать, да добра наживать. - Я закрыл книжку со сказками и посмотрел на засыпающего сына.
- А тролли по правде бывают? - поинтересовался сонный голос.
- Нет, не бывают конечно. - Я поправил одеяло и выключил торшер.
- И Деда Мороза не бывает? - вопрос застал меня в дверях.
- Конечно нет... Ты же уже взрослый, в четыре-то года должен уже знать.
- Почти пять! - встрепенулась голова из-под одеяла.
- Тем более, - улыбнулся я. - Спокойной ночи!
- Спокойной...

Я затворил за собой дверь и вышел в коридор. Открыл шкафчик с инструментами и вынул оттуда моток веревки и швабру. Из кухни, неслышно ступая, вышла супруга.

- Идешь? - шепотом спросила она.
- Иду... - тоже шепотом ответил я, закрывая шкаф. - Мы быстро.
- Давай... - сказала она и чмокнула меня в небритую щеку.

Тихонько выйдя из квартиры и прикрыв дверь, я спустился вниз, к подвалу. Там уже стояли четверо мужчин из нашего подъезда. У каждого в руках было по лопате, швабре или простой палке.

- Сына укладывал, - объяснил я свое опоздание. - Пошли?

Таким импровизированным отрядом мы двинулись в подвал, выгонять поселившегося там водяного-безобразника. Коммунальные службы совсем перестали присылать сантехников для работы с нечистью, говорят, не их профиль. А чей же, простите? Всю жизнь сантехники гоняли этих чертей крепким пинком, сдобренным крепким словом, а теперь... В подвале было влажно и очень сыро - водяной явно подстраивал климат под себя. Не дай Бог в такой подвал сунется ребятня. Нет уж, детям рано знать, что мы живем в мире, где возможны даже самые невозможные вещи. Вот станут повзрослее, пойдут в школу - узнают и про кровожадных леших, и про изуверов-водяных... А пока рано. Пусть спят спокойно.

Частенько люди, требующие от других выполнения каких-то строгих правил, забывают об элементарной вежливости. Деньги же все-таки еще не все, верно?..

По настроению, не денег ради

Перед директором Службы Метеоналадки стояла, простуженно пошмыгивая носом, Погода. Директор испытывал смешанные чувства.
- Тебе же ясно было сказано: минус пять и снег. Из Гидрометцентра четкие указания были. Все предельно ясно и конкретно! А ты что устраиваешь?
Пожилая Погода зашелестела плащом, поднимая руку почесать переносицу.
- Дык это токмо в Москве так. А еще вона сколько городов по Руси. А у меня уж память не та, что раньше.
И Погода звонко чихнула.
- Во, видал? Правду вещаю.
Директор зарылся пальцами в волосы у себя на затылке и пристально посмотрел на Погоду.
- Последние два года ты исключительно халатно относишься к своим обязанностям. Что происходит?
- Интереса нет никакого. Скучно. Надоело. - Погода еще немного пошмыгала.
- Ну это же не повод хулиганить! Ты смотри, сама же простуженная ходишь!
Погода выпрямилась:
- Как хочу, так и хожу. Покамест для меня это новое агрегатное состояние, интересно же...
- Уволю же!
- Да хоть бы и увольняй. Ищи себе другую. Вона, англицкую выписывай. Али холландскую.
- Ну родная! Ну что ж ты делаешь-то, а? - взвыл директор.
- А надоело, - невозмутимо возразила Погода, - всем я токмо мешаю, всем все не впрок, как ни соображай. Хоть по государственной указке, хоть по желанию народному - всегда меня охаивают. Редко, ох редко когда ласковое слово молвят. А чего тогда стараться? Кого ради? Мне чтоб с душой надобно, дружно, весело...
- Где ж я тебе душевность найду! Капитализм на дворе!
- Вот с капитаклизьмы своей тогда точность и спрашивай. А я по настроению работаю. - и Погода повернулась к двери, не обращая внимания на умоляющую физиономию директора.
- Погоди! А не слышала, что в Америке творится? Что за ураганы какие-то?
- Зарплату тамошней Погоде не платят уж полгода как. Вот и злобствует, - не оборачиваясь, бросила Погода, открывая дверь. Чуть помедлив на пороге, она развернулась и ехидно протянула:
- Капитакли-и-и-изьма!

Что-то созрело вот... Предостереженческий какой-то текстик. Сторонитесь деревянных змей.

Берегись деревянных змей

Юноша стоял на краю заросшего поля и не решался сделать первый шаг. «Может, ну его?» - мелькнула подленькая мысль, но парнишка только упрямо нахмурился и отогнал ее. Надо. Он обязательно должен узнать, что за этим полем: правда ли там речушка, как говорят? Может, будет сложно, но как иначе? Он сделал пару шагов в сторону, выглядывая среди густой изумрудной травы признаки опасности. Ничего. Яркое солнце слепило, жаркими летними лучами разогнав все облака. Юноша озадаченно почесал в затылке и снова попробовал сообразить, какой смысл вкладывал старший брат в свою фразу «берегись деревянных змей, жалящих в лоб». Он думал об этом предупреждении все утро, аж голова разболелась, но ничего вразумительного на ум не приходило. Если змея и правда деревянная - как она может жалить? А ежели это какая обитающая на деревьях змея, то откуда ей взяться в чистом поле?

Парень вытер вспотевшие ладони о рубаху, смахнул со лба прядь соломенных волос и размашисто шагнул вперед.

В воздух взвилась полированная ручка граблей и звонко приложила смельчака промеж глаз, высекая своим «укусом» искры и слезы.

Мысль пришла в голову однажды поутру, когда я совершал ритуальное обозревание «ленты друзей». Мысль оформилась в зарисовку.

Немота

Когда наступила эта странная немота, Кирилл не заметил. Скорее всего, это призошло вчера вечером где-то между работой и домом, поскольку еще днем все было в порядке. Вечером как-то не было необходимости общаться с кем бы то ни было. Утром, по пути на работу - тоже. А вот уже в офисе на вопрос «как сам?» смог только жалко улыбнуться и неопределенно повести плечами. Работы было много, и Кире было недосуг размышлять о том, почему случился такой ступор. Но ближе к обеду было совершенно ясно: что-то происходит. Стоило Кириллу собраться высказать какую-либо мысль, касавшуюся непосредственно себя или своей жизни, как на него накатывала апатия и какая-то необъятная, прямо-таки вселенская тоска, ощущение тщетности и бессмысленности всего вокруг. В таком состоянии он не мог выдавить из себя ни слова. Ни строчки в свой любимый интернет-дневник, ни буквы друзьям по «аське». Разговоры о работе, последних политических или светских новостях волшебным образом восстанавливают душевное равновесие, речь льется Ниагарой. Стоит коснуться личных тем - наступает пустота. К концу дня Кирилл даже как-то привык к этому, выработался рефлекс уводить разговор от себя. По пути домой Кира гадал - надолго ли наступила немота? Отчего она наступила? И почему такая выборочная? Перечитав на ночь несколько страниц своего дневника и испытав снова острый «приступ бессмысленности», он уснул. Последней мыслью перед калейдоскопом снов была краткая вспышка, озарение, длившееся не более мига и потонувшее в мягкой паутине беспамятства - «пустота оттого, что весь я выложен в открытый доступ...»

Все события и персонажи вымышленные, все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. А может и нет...

Рыжий смех

Как-то так получается, что чаще всего мы с ней видимся случайно, после работы, в метро. Голова медленно забывает все рабочие неурядицы, и в принципе ты мыслями уже дома, когда внезапно видишь запыхавшееся улыбающееся знакомое лицо, плывущее по вагону, острые локотки, распихивающие по-зимнему окуклившихся неторопливых пассажиров. Задорные, искрящиеся глаза и упрямые огненно-рыжие кудри. Ну как тут не улыбнуться? И я улыбаюсь, приветливо полуобнимая внезапную попутчицу. Впереди - три остановки вместе.
- Ты прямо как Новый Год! - перекрикиваю я разгоняющийся поезд. Ее глаза удивленно распахиваются, и я охотно поясняю: - Тебя очень долго ждешь, а ты все равно приходишь как-то внезапно и ненадолго. Причем не так, как планировал.
Смех и тычок в бок:
- Еще скажи, что видимся тоже раз в год!
- Нет, атмосфера вокруг тебя такая... - делаю неопределенный жест рукой, - праздничная.
- Скажешь тоже!
- Нет, смотри: рыжий - это цвет апельсинов, мандаринов... А мандарины - это Новый Год!
- Железная логика! - снова смеется рыжик. А я, как замерзший альпинист у костра, греюсь этим смехом. Как-то сам собой течет разговор, по большей части состоящий из дружеских подколок и неподдельного участия.
- Ой, мне выходить! - она торопливо обнимает меня на прощание и упархивает в раскрывшиеся двери. Но настроение остается.
Настроение цвета новогодних мандаринов.

Развелось всяких «менеджеров по продажам» и «операторов лопаты», аж жуть. В смысле, мне кажется смешным придание наукообразного звучания различным тривиальным профессиям.

Призвание.

- Нет, ну должно же быть в жизни какое-то любимое дело... У каждого есть что-то, что он делает лучше всего! - Серега отставил опустевшую пивную кружку, жестами показал официанту, чтобы он принес еще две, и снова повернулся ко мне. Традиционные «послерабочие» посиделки в кафешке грозили перерости в мозговой штурм вечной проблемы отдельно взятого человека - поиска своего места в жизни.
- Лучше всего, Серег, у меня получается влезать в чужую жизнь с советами, - у меня пиво еще не кончилось, и я с удовольствием сделал большой глоток.
- Кстати да, это у тебя не отнять... Иногда толково получается. Типа как в августе. - он вскинулся, припомнив что-то, - Кстати! Ты ту бутылку коньяка заберешь когда-нибудь или нет? Я не шутил, ты ж такую ситуацию разрулил, до сих пор удивляюсь, как тебе удалось.
- Ничего такого, - отмахнулся я, - пара слов одному, разговор с другим, улыбка секретарше - все!
- Вот то-то и оно! - рассмеялся Серега, - ты по их нервам сыграл, как по нотам.
- Не пори чепухи, я нашел корень проблемы и показал обоим, что он гроша ломанного не стоит, какая тут игра на нервах-то? - принесли еще две запотевшие кружки, и Серега возобновил вливания.
- Это тоже надо уметь - почуять, что человеку надо и что ему не надо, - после некоторой паузы сообщил он мне с серьезной миной. - Знаешь, что этому учат вообще-то?
Я фыркнул в пивную пену.
- Но я-то не учился! Так... Всю жизнь у друзей навроде семейного психоаналитика...
- А у тебя это врожденное, может, - гнул свое Серега. Его лицо просветлело. - Нашли мы тебе определение! За это надо выпить!
Мы чокнулись пивом.
- И какое это определение? - поинтересовался я.
- Отныне ты у нас будешь... - он пошевелил пальцами, подбирая в уме нужные слова, и торжественно изрек:
- интуитивный специалист по социальному инжинирингу!

Нааписано под впечатлением страстей вокруг метеорита, упавшего в Перу. На рассказ не тянет. Так, шутливая микрозарисовка.

Камушек

- На кой ляд тебе сдался этот камушек? - в десятый или двенадцатый раз спрашивал сатуринианец Паадкапац другого сатуринианца, Ахаачуибуду.
- Надо, - снова упрямо процедил Ахаачуибуду, продолжая шкрябать поверхность валуна шершавым псевдокрылом.
- Серый и неинтересный. Шкрябать опять-таки, - гнул свое Паадкапац.
Молодой архитектор Ахаачуибуду остановился, сфокусировал звукоуловители на какой-то только ему ведомой точке в атмосфере, потом расслабил их и снова вернулся к своему занятию.
- Надо, - угрюмо обронил он.
- Согласен, надо. Но зачем? - не сдавался Паадкапац, приплясывая вокруг Ахаачуибуду. - Зачем-зачем-зачем-зачем? - перешел он на переливистую трель.
Ахаачуибуду затрясся, валун дрогнул и вылез из почвы. Каменные корни лопнули со стоном, и валун от этого подпрыгнул еще на пару метров вверх. Ахаачуибуду продолжал трястись, концентрируя усилия антигравитационных полей на валуне с невиданной яростью. Паадкапац умолк и удивленно свернул псевдокрылья.
- НА-А-А-АДО-О-О!!! - раскатисто полетел над Сатурном скрип Ахаачуибуду. Валун с неслыханной скоростью взмыл в небо и исчез из виду. Молодой архитектор зло развернул все сочленения в сторону Паадкапаца.
- Ну надо так надо, чего сразу-то не сказал... - смущенно бормотал Паадкапац, потихоньку отползая от разъяренного сатуринианца. - Я ж чего, разве ж я не пойму, если надо...
Ахаачуибуду расслабил сочленения и с тоской пощупал яму из-под валуна.
- Теперь другой камень искать... - с досадой пробурчал архитектор.
К Земле, поворачиваясь к Солнцу то одним, то другим отшкрябанным боком, летел камушек...